Общественное движение Приднестровья — «За свое будущее нужно бороться!»

НОВОСТИ

Кандидат исторических наук Игорь Шорников: Переговорный процесс через призму московского меморандума 1997 года: время обнулить «5+2»?

Кандидат исторических наук Игорь Шорников: Переговорный процесс через призму московского меморандума 1997 года: время обнулить «5+2»?

Игорь Петрович Шорников к.и.н., заместитель директора Днестровско-Прутского информационно-аналитического центра, Приднестровье, e-mail: 5ok5@bk.ru

Аннотация: Московский меморандум 1997 года избран автором своеобразной точкой отсчета для уточнения вектора развития переговорного процесса между Молдовой и Приднестровьем. В статье рассматриваются различные переговорные площадки и механизмы урегулирования отношений между Кишиневом и Тирасполем. Автор предпринимает попытку оценить современную ситуацию, складывающуюся вокруг ПМР, и высказывает мнение о том, что на сегодняшний день переговорный механизм «5+2» себя исчерпал.

Ключевые слова: «Московский меморандум 1997 года», «пятисторонний формат», «формат "5+2”», «федерализация», «блокада».

8 мая 1997 года в Москве главами четырех государств (Приднестровье, Молдова, Россия, Украина) и Действующим Председателем ОБСЕ был подписан Меморандум об основах нормализации отношений между Республикой Молдова и Приднестровьем. Документ стал итогом сложнейшей дипломатической борьбы и, несмотря на то, что практически сразу он был подвергнут обструкции со стороны политической элиты Молдовы, значение этого документа на протяжении прошедших 20 лет только возрастает.

Меморандум остается единственным международным договором, в котором говорится о Приднестровье как о Стороне, имеющей право вести диалог о своем государственно-правовом статусе на принципах взаимно согласованных решений, имеющей право принимать участие в осуществлении внешней политики Республики Молдова – субъекта международного права, самостоятельно устанавливать и поддерживать международные контакты в экономической, научно-технической и культурной областях. Документ закрепил обязательства сторон не прибегать к применению силы во взаимных отношениях и подтвердил статус миротворческой операции на Днестре. Московский меморандум 1997 года лег в основу строительства двусторонних отношений Приднестровья с другими государствами, прежде всего, с Российской Федерацией.

Несмотря на то, что ключевую роль в создании документа, безусловно, сыграла Россия, можно утверждать, что подписание Меморандума стало самым важным достижением в истории приднестровской дипломатии, позволившем обеспечить жизнеспособность Приднестровской Молдавской Республики и дальнейшее развитие государственности ПМР в условиях мира и относительной стабильности. Нельзя исключать, что в будущем именно этот документ ляжет в основу окончательного урегулирования молдо-приднестровских отношений, если события вокруг Приднестровья не выйдут за рамки устоявшихся норм международного права.

Наверное, каждый юбилей исторического Меморандума не обходится без споров в экспертной среде о его актуальности и действенности. Его противники в Молдове стараются игнорировать наличие депонированного ОБСЕ договора, наметившего контуры международно-правового статуса приднестровской государственности. В самом Приднестровье по прошествии лет находятся отдельные голоса, заявляющие о том, что после референдума 2006 года документ себя исчерпал, поскольку, якобы, не позволяет ПМР претендовать на независимость. Однако появление после 2006 года обширной договорной базы, основанной на Меморандуме 1997 года, свидетельствует о том, что актуальность этого документа остается весьма высокой. Достаточно упомянуть комплексы российско-приднестровских договоренностей в развитие Протокола «Жуков-Смирнов» и Протокола «Рогозин-Шевчук». Во многом на основании этих договоренностей Приднестровье сегодня имеет возможность на системной основе принимать многоплановую поддержку Российской Федерации в экономической и социально-гуманитарной сферах.

Московский меморандум 1997 года, как наиболее значительный компромисс, достигнутый в ходе переговорного процесса между Молдовой и Приднестровьем и до сих пор не отвергнутый Сторонами, представляется удобной призмой для рассмотрения различных аспектов урегулирования. В данной статье, избрав Меморандум 1997 года своеобразной точкой отсчета, автор предпринимает попытку оценить логику переговорного процесса в контексте современной ситуации, стремительно развивающейся вокруг Приднестровья.

Прошедшее после подписания документа двадцатилетие показало, что одним из принципиальных положений Меморандума стала статья, закрепляющая право Приднестровья самостоятельно устанавливать и поддерживать международные контакты в экономической области. С начала 1990-х годов Молдова пыталась экономически уничтожить Приднестровье, но с подключением к переговорному процессу Российской Федерации на время отказалась от этой идеи.

К сожалению, последипломатических успехов 1997 года подходы молдавских элит к Приднестровью резко изменились. Не имея возможности прибегнуть к военной силе в отношениях с Тирасполем, понимая, что для урегулирования конфликта придется переформатировать молдавское государство, а значит утратить свою монополию на власть, Кишиневом был взят курс на выдавливание российского военного присутствия из региона и на экономическое подавление Приднестровья.

Уже в начале 1998 года официальным представителем президента Молдовы А. Цэрану был выдвинут заведомо невыполнимый план урегулирования под названием «Сперанца-2001», предполагавший передачу подразделениям НАТО аэродромов в Тирасполе и Маркулештах. Этот политический демарш говорил о нежелании идти на какой-либо компромисс с Приднестровьем и был направлен не только на отказ от достижений Московского меморандума. Это был сигнал Западу о том, что ради сохранения своих позиций в государстве молдавская элита готова сделать свою страну инструментом геополитической борьбы против России.

В сентябре 2001 года Кишинев инициировал таможенную блокаду Приднестровья, тем самым не только нарушив положение Меморандума 1997 года о свободе внешнеэкономической деятельности ПМР, но и развалив действовавший пятисторонний механизм урегулирования. До того момента переговоры между Тирасполем и Кишиневом велись на уровне глав государств Сторон при участии посредников – представителей России, Украины и ОБСЕ. Однако президент Молдовы В.Воронин в категорической форме отказался встречаться с Президентом ПМР И.Смирновым. Разрешить кризис удалось 20 февраля 2002 г. созданием новой переговорной площадки «Постоянного совещания по политическим вопросам в рамках переговорного процесса по приднестровскому урегулированию». На этой площадке переговоры вели политические представители Сторон, назначаемые президентами двух государств. Посредники остались в том же составе. Потенциал данной площадки, учитывая понижение статусного уровня переговорщиков, заметно пострадал, что и показала деградирующая динамика переговорного процесса.

Формат «3+2» полноценно функционировал менее года. При этом он не воспринимался как главный механизм переговоров, а скорее, как вспомогательная площадка, вынужденно действующая в условиях, когда прямой контакт на высшем уровне невозможен. С самого начала площадка «Постоянного совещания...» стала местом обсуждения технических деталей политических документов, касающихся урегулирования отношений ПМР и Молдовы, но не тем форматом, в рамках которого возможно какие-либо решение. Для урегулирования ключевых политических вопросов были созданы иные

площадки.

История с неудавшейся федерализацией Молдовы, предпринятой в 2003 году, является показательным примером работы альтернативных переговорных механизмов. Концепция «общего государства», сформулированная Е.М. Примаковым и столь ярко воплотившаяся в Меморандуме 1997 года, оставалась в тот период единственной жизнеспособной. В рамках этой парадигмы Российской Федерацией было предложено молдавскому президенту инициировать разработку Конституции молдавской федерации. Работав этом направлении Совместной конституционной комиссии РМ и ПМР, несмотря на заинтересованность России, содействие ОБСЕ и помощь Венецианской комиссии, так и не была закончена. Молдавская сторона, ссылаясь на отсутствие достаточных полномочий, отказывалась даже упоминать слово «федерация» в проекте текста федеральной конституции. Ощущался явный дефицит политической воли. Спасать ситуацию прибыл заместитель главы Администрации Президента России Дмитрий Козак.

Вариант урегулирования путем совместного написания Сторонами Конституции «общего государства» был им забракован. Переговоры необходимо было возвращать на высший уровень. Методом челночной дипломатии он обеспечил непосредственное участие президентов Молдовы и Приднестровья в разработке нового документа – «Меморандума об основных принципах государственного устройства объединённого государства», который должен был положить конец конфликту, а недостаток политической воли Сторон компенсировал своими полномочиями, полученными от Президента России В.В. Путина. Провал миссии Козака не был обусловлен негодными методами переговоров, напротив, переговорный механизм, созданный им, оказался наиболее успешным за всю историю урегулирования. Но когда вопрос об «общем государстве» был практически решен на российских условиях в дело вмешался Запад.

В ситуации, сложившейся после скандального срыва «Меморандума Козака», Россия была вынуждена временно отстраниться от оказания содействия переговорному процессу. Площадка «Постоянного совещания...» в формате «3+2» неожиданно оказалась востребованной. Сторонам нечего было обсуждать, но дипломатам необходимо было встречаться хотя бы для того, чтобы не дать конфликту перейти в плоскость практических действий. Эта пауза была использована Западом для перехвата инициативы.

В апреле 2005 года, после «оранжевой революции» Украиной был презентован т.н. «план Ющенко», предполагавший «принуждение Приднестровья к демократии». Согласно украинскому плану выборы в Верховный Совет Приднестровья должны были пройти до конца 2005 года под наблюдением Евросоюза, ОБСЕ, России и США. Запад таким образом активно «внедрялся» в приднестровский политический процесс, оттесняя Россию. Не случайно, что «план Ющенко» был одобрен НАТО – альянс был готов оказать поддержку его реализации.

Однако Кишинев, озадаченный поддержкой «плана Ющенко» со стороны Москвы и Тирасполя, саботировал украинскую инициативу. А 22 июля 2005 года парламент Молдовы принял Закон «Об основных положениях особого правового статуса населённых пунктов левобережья Днестра (Приднестровья)». В нем декларировались цели «демократизации и демилитаризации» Приднестровья, вывод российских войск и вооружений.

Не забыли молдавские законодатели и о запрете свободы внешнеэкономической деятельности Приднестровья, закрепленной в Меморандуме 1997 года. Согласно статье 9 Закона: «Приднестровье имеет право устанавливать и поддерживать внешние контакты в экономической, научно-технической, гуманитарной областях в порядке, предусмотренном законодательством Республики Молдова».

После принятия молдавского закона 2005 года украинский план урегулирования оказался не востребован. И для того, чтобы вывести переговорный процесс из стагнации вновь могла стать полезной переговорная площадка в формате «3+2». Однако на этот раз Западу требовалось зафиксировать свое участие в процессе молдо-приднестровского урегулирования. Кишинев обусловил возобновление переговорного процесса включением в формат «Постоянного совещания...» представителей США и Евросоюза. Тирасполю пришлось уступить давлению и согласиться с появлением за столом переговоров наблюдателей от США и ЕС.

Крайне ограниченные права наблюдателей компенсировались их огромным политическим весом.

Кроме того, прямое участие США в урегулировании обеспечивалось тем, что Миссию ОБСЕ в Кишиневе всегда возглавлял американский дипломат, а влияние Евросоюза было обеспечено Миссией Европейского Союза по приграничной помощи Молдове и Украине (EUBAM), которая с декабря 2005 года приступила к работе на молдо-украинской и приднестровско-украинской границе.

Таким образом, пятисторонний формат переговоров, закрепленный в Московском меморандуме 1997 года, в котором превалирующую роль играла Российская Федерация, превратился к концу 2005 года в инструмент западной политики в регионе. В рамках «Постоянного совещания…» в формате «5+2» роль Российской Федерации – ключевого игрока урегулирования, несущего основное бремя миротворческой операции, была фактически низведена ниже уровня простого посредника переговоров – ОБСЕ, роль которой, согласно Меморандуму, заключалась в содействии соблюдения договоренностей между Сторонами (п.7). Даже самый беглый анализ деятельности формата «5+2» показывает, что данный переговорный механизм никогда не работал в пользу Приднестровья. Одним из первых его действий стало продавливание решения об установке на приднестровской границе Миссии EUBAM.

Сама Миссия, как очень скоро выяснилось, должна была обеспечить эффективность блокадных мер в отношении Приднестровья со стороны Украины. Блокада 2006 года началась спустя всего четыре месяца с начала работы обновленного формата «5+2».

В данной связи вспоминается заключительный эпизод заседания «5+2», состоявшийся 28 февраля 2006 года. Политический представитель от Молдовы В. Шова демонстративно покинул заседание, тем самым сорвав переговорный процесс. Глава Миссии ОБСЕ в Кишиневе В.Хилл безуспешно пытался задержать его. Сегодня понятно, что В. Шова осведомленный тогда о том, что вопрос с блокадой Приднестровья уже решен, не намерен был давать шансов Тирасполю выпутаться из ситуации посредством переговоров. А американский дипломат, понимая, что простой блокадой с Приднестровьем не покончить, беспокоился о сохранении только что созданного западного механизма урегулирования.

События 2005 - 2006 года стали громким фиаско западных методов урегулирования. По своим масштабам этот провал заметно превзошел неудачи российской дипломатии 2003 года. Молдовой был принят Закон, в котором для Приднестровья прописывались права автономного территориального образования по примеру Гагаузии, а Приднестровье провело невероятно успешный референдум о независимости с последующим присоединением к Российской Федерации. Концепция «общего государства» была уничтожена, переговорный процесс прекратился.

Однако новая пауза в урегулировании не означала разрушения переговорной площадки в формате «5+2». До конца 2011 года встречи в этом формате проводились в неофициальном режиме. Кроме того, перерыв в переговорном процессе открыл возможности для поиска более эффективных площадок для диалога между Тирасполем и Кишиневом. И Евросоюз, и Россия предлагали свои варианты дальнейшего построения отношений. По инициативе ЕС в 2008 году Молдова и Приднестровье приступили к созданию отраслевых экспертных рабочих групп, в рамках которых Стороны могли решать неполитические вопросы при содействии ЕС. Российская Федерация сделала ставку на прямое взаимодействие лидеров двух государств. В конце 2008 года президенты Молдовы и Приднестровья встретились после семилетнего перерыва. А 18 марта 2009 года в Москве состоялась встреча трех президентов – Дмитрия Медведева, Владимира Воронина и Игоря Смирнова, итогом которой стало Совместное заявление, в котором, в частности, закреплялся статус миротворческой операции России до окончательного урегулирования конфликта. Отдельные наблюдатели посчитали, что именно этот пункт Совместного заявления послужил причиной дирижируемых Западом апрельских погромов в Кишиневе, приведших в итоге к отстранению В. Воронина от власти.

Тем не менее, в тексте Совместного заявления содержалась и поддержка формата «5+2». Скорейшее возобновление работы «Постоянного совещания...», отмеченное в Совместном заявлении, задерживалось только из-за внутриполитической нестабильности в Молдове.

Следует подчеркнуть, что запустить работу в формате «5+2» в 2011 году, а затем обеспечить достаточно ритмичную его работу вплоть до начала 2014 года удавалось только благодаря активной поддержке Российской Федерации. Со стороны Москвы это была явная уступка Западу для того, чтобы не допустить эскалации конфликта в регионе.

Вместе с тем необходимо отметить, что и приднестровской дипломатии за многие годы официальных и неофициальных встреч удалось приспособиться к работе в неблагоприятном окружении формата «5+2», нащупать относительно эффективные методы воздействия на западных посредников, усвоить понятную для европейцев риторику в части обеспечения интересов населения «обоих берегов Днестра» и т.д. Все это до недавних пор позволяло оттягивать или даже блокировать принятие Кишиневом дискриминационных мер по отношению к Приднестровью. Однако позитивная риторика и справедливые аргументы действуют до тех пор, пока они не вступают в явное противоречие с интересами глобальных и региональных игроков.

Наиболее свежий пример Берлинский протокол от 3 июня 2016 г.7 Стороны взяли на себя обязательства в месячный срок достигнуть конкретных решений по целому комплексу практически согласованных вопросов. Однако Кишиневу удалось уклониться от своих обязательств, а Тирасполь за весь прошедший год так и не смог убедить западных посредников оказать воздействие на молдавскую сторону, чтобы все же достичь компромиссов. Хуже того, на фоне затянувшейся паузы в переговорах Молдовой и Украиной на двустороннем уровне достигаются и проводятся в жизнь двусторонние договоренности, направленные на дальнейшее ограничение экономической самостоятельности Приднестровья. Западные же посредники, в лице Австрийского Председательства ОБСЕ, отказываются выносить эту проблему на обсуждение на площадке «5+2», да и вообще не видят необходимости созывать формат. В МИДе ПМР уже открыто заявляют, что поведение Австрийского Председательства ОБСЕ является дипломатическим прикрытием мер давления на Приднестровье и прямой поддержкой одной из сторон конфликта.

Как стало известно из Заявления МИД ПМР от 31 мая 2017 г. представители таможенных и пограничных органов Республики Молдова разместились на украинском пункте пропуска «Кучурган» на государственной границе с Приднестровьем. Фактически запущен процесс утраты Приднестровьем остатков экономической свободы. Теперь можно ожидать, что Австрийское Председательство ОБСЕ наконец соизволит собрать «Постоянное совещание...». Но формат «5+2» будет собран не для того, чтобы обсуждать возможности возвращения Приднестровья к прежнему торговому режиму, а для того, чтобы закрепить дипломатическую победу Кишинева.

Собственно, сегодняшние события это римейк работы формата «5+2» образца первых месяцев 2006 года. Отличие в том, что тогда «5+2» созывалось для того, чтобы установить блокаду ПМР, а сейчас «5+2» не созывалось для того, чтобы установить блокаду ПМР.

В упомянутом выше Заявлении МИД ПМР говорится, что «приднестровская сторона предприняла исчерпывающий комплекс шагов для урегулирования проблемы политико-дипломатическими методами». Представляется, что это не совсем так. Дипломаты не должны отпускать руки, иначе заговорят пушки. Напротив, как показывает приднестровский опыт, именно в кризисные моменты открываются новые возможности для достижения прогресса в урегулировании. По мнению автора, в нынешней ситуации приднестровская сторона могла бы продумать и реализовать алгоритм действий, направленный на демонтаж «Постоянного совещания...» в формате «5+2». Основания очевидные: данный инструмент урегулирования работает не в интересах Сторон, а в геополитических интересах Запада; сегодня формат «5+2» исчерпал свои возможности по сохранению стабильности в регионе.

Дальнейшее участие Тирасполя в переговорном процессе на площадке «Постоянного совещания...» планомерно и неизбежно ведет Приднестровье к утрате своей государственности. Если Приднестровье не станет вести себя на международной арене как субъект политики, наше государство так и не сможет добиться своего признания.

Приднестровье, как признанная Сторона конфликта, имеет право привлекать в качестве посредников Российскую Федерацию, Украину и ОБСЕ и вести диалог с Молдовой мирными средствами. Обратимся к статье 1. Меморандума: «Стороны подтверждают свои обязательства не прибегать во взаимных отношениях к применению силы или угрозы силой. Любые разногласия будут решаться исключительно мирными средствами, путем переговоров и консультаций при содействии и посредничестве Российской Федерации и Украины, как стран-гарантов выполнения достигнутых договоренностей, ОБСЕ и при содействии СНГ».

Давайте зададим вопрос: на каком основании в урегулировании молдо-приднестровских отношений сегодня участвуют США и ЕС? И почему Тирасполь не привлечет для содействия структуры СНГ? Или может быть уже Евразийского Союза? В ситуации, когда переговоры сорваны, конечно, возрастает угроза эскалации конфликта. Однако пока на Днестре действует миротворческая операция России, пока ни одна из Сторон конфликта не денонсировала Московский меморандум 1997 года, Тирасполь может позволить себе роскошь отказаться от западного «наблюдения» в лице США и ЕС, обнулить вредный для себя формат и открыть возможности для создания новых, более эффективных площадок для переговоров на основе тех договоренностей, которые 20 лет назад позволили Приднестровью строить свою государственность и развивать международные связи со всем миром.

Статья опубликована в Вестнике Тираспольской школы политических исследований "Опыт и перспективы" (№ 4, май 2017). Скачать Вестник по адресу. 


Заявления | 14 июня 2017 | 415



comments powered by HyperComments